×

Предупреждение

Не удалось скопировать объект /home/e/exoffice/orelmusizo.ru/public_html/images/Тютюнова_1.jpg в /home/e/exoffice/orelmusizo.ru/public_html/cache/d/3d080e96eda804850032e906d13aaafd.jpg
Не удалось скопировать объект /home/e/exoffice/orelmusizo.ru/public_html/images/Травинская_ОМИИ.jpg в /home/e/exoffice/orelmusizo.ru/public_html/cache/f/2f1974e5dee950ef5a18bd6287dfebd5.jpg
Не удалось скопировать объект /home/e/exoffice/orelmusizo.ru/public_html/images/музизо_Орёл.jpg в /home/e/exoffice/orelmusizo.ru/public_html/cache/f/9f2ecbe11f335801b93152cbf1dfbce2.jpg

Лебедев_В._И._сайт.JPGВиктор Иванович не только талантливый художник-график, но и прекрасный педагог. С 1978 года по 2016 год он являлся неизменным директором Детской художественной школы №2, воспитавший ни одно поколение учеников, ставших профессиональными художниками, а также учеников, которым художественное образование в школе помогло достигнуть успехов в других профессиональных областях. Виктор Иванович успешно сочетает преподавательскую и административную деятельность с творчеством. С 1976 года он постоянный участник всех областных, зональных, республиканских и международных выставок. С 1991 года он член ВТОО «Союза художников России». В 1999 году ему присвоено почетное звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации». В 2012 году он награжден Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2 степени.

Его работы находятся в коллекции орловских художников в фондах Орловского музея изобразительных искусств и периодически экспонируются на тематических выставках.

Также его работы хранятся в «Орловском государственном краеведческом музее»; в «Российском Фонде культуры», г. Москва; в «Фонде социально – культурных инициатив», г. Москва; в «Белгородском государственном художественном музее»; в частных коллекциях в России; Германии; Югославии; Финляндии; Болгарии; Украины; Турции; Греции; США.

Коллектив Орловского музея изобразительных искусств от всей души желает Виктору Ивановичу творческого долголетия и успехов в педагогической деятельности!

Тютюнова_1.jpgИмя Андрея Ильича Курнакова - Народного художника СССР, лауреата государственной премии РСФСР им. И.Е.Репина, действительного члена Российской академии художеств - известно далеко за пределами города и области. Его кисти принадлежат сотни произведений станковой живописи, он является участником создания трёх диорам: «Орловская битва», «Сражения под Вяжами. 1943 год» и «Сражение под Кромами. 1919 год». Последняя диорама - полностью авторское произведение.

Люди живы до тех пор, пока память о них жива в учениках и продолжателях дела. Андрей Ильич оставил после себя художественно-графический факультет, у истоков основания которого, он стоял вместе с художником Георгием Васильевичем Дышленко, искусствоведом Изабеллой Александровной Семёновой, художниками-графиками Идой Николаевной Лучининой и Михаилом Семёновичем Хабленко, супругами Людмилой Николаевной и Камиллом Вячеславовичем Былинко и многими другими. В год празднования 50-летия своего детища он ушёл из жизни, до последнего дня обучая студентов премудростям живописи. В текущем году факультету исполнится 62 года. Этот факт как нельзя более убедительно говорит о том, какая основательная база была заложена в самом начале.

У каждого, кто так или иначе соприкоснулся с Курнаковым при его жизни, безусловно, всплывали воспоминания о тех днях. Я не являюсь исключением. В моей судьбе Андрея Ильича по праву можно назвать одним из учителей, закаливших характер. Впервые я увидела Андрея Ильича Курнакова весной 1991 года, когда стояла на распутье: куда поступать? Надо сказать, что дорог дальнейшего профессионального развития виделось множество. Возможны были филологический, биолого-химический и исторический факультеты. Но, приоритет, безусловно, был за изобразительным искусством. Именно в художественной школе, благодаря Маргарите Михайловне Галактионовой, к слову, первой дипломнице Андрея Ильича, Михаилу Августовичу Шураеву, Валентине Васильевне Юдилевич – также первый «золотой» выпуск худграфа, я наиболее комфортно себя чувствовала. Да и к тому же, победа в конкурсе, который проводили коллеги из немецкого города-побратима Оффенбаха-на-Майне среди воспитанников обеих художественных школ, придавала уверенность.

По счастливому стечению обстоятельств я смогла показать мэтру свои ученические работы – рисунки и акварели. Хорошо помню ту встречу в легендарном методическом фонде кафедры изобразительного искусства. Я впервые смогла воочию увидеть мощные, заряженные энергией работы студентов разных лет. Пока я осматривала стены, Курнаков изучал мои работы. Ну и меня заодно. Спросил: «Ну вот выучишься ты, и дальше что? Искусство не терпит измен. Ему надо принадлежать или целиком, или забросить вовсе. Будешь ли ты рисовать после окончания института?» С горячностью, свойственной мне в те годы, я уверила: «Буду!» С тех пор прошло три десятка лет и своему слову я осталась верна. Наука пошла впрок, как любил говорить Андрей Ильич: «…в коня корм».

Я поступила на художественно-графический факультет в ту пору Орловского государственного педагогического института. Андрей Ильич уже был живой легендой и вёл только у старших курсов, руководил дипломниками. Вновь я встретилась с ним уже в учебном процессе. У нашего курса он вёл один семестр на четвёртом курсе. Приходил на занятия чётко по времени. Опоздания и несерьёзное отношение к работе не терпел. Если видел грязные кисти и палитру интересовался: «Ты умывалась сегодня? И причёсывалась?» И долго, внимательно смотрел на «жертву». Та стеснительно улыбалась и говорила что-то, вроде: «Да…» На что получала язвительный укор мэтра: «Так вот лучше б ты это всё забыла сделать, а кисти вымыла!» Попадаться под отповедь ещё раз опасались.

Запомнились постановки. На занятиях мы писали множество этюдов – собственно в этом и состояла суть дисциплин специализации, которые вёл в моей группе Андрей Ильич. Он приглашал довольно часто новых натурщиков, чтобы не возникало ощущение бесконечно растянутого во времени одного этюда, когда одна и та же модель только меняет шляпы, бреется или отпускает бороду и т.п., но суть остаётся прежней. Изучение человека интересно в разнообразии характеров. К сожалению, почасовая оплата труда «демонстраторов пластических поз» - именно так называются натурщики - в провинциальном вузе мизерна. Тем не менее, Курнаков, отлично понимая психологические моменты при работе над живописным изображением, где эмоция играет не последнюю роль, старался находить для нас интересные типажи. Особенно выдающимися были две натурщицы: Галя и Тамара. Обе прекрасно чувствовали возможности своего тела. Мэтр говорил: «Галя (или Тамара), изобрази, что-нибудь… эдакое». И на специально приготовленных драпировках, создающих тот или иной образ, натурщицы усаживались или возлегали так, что мастера Возрождения позавидовали бы. А Галина вообще была редким персонажем. Впервые она пришла к нам позировать для рисунка головы и удивительно открыто и смело подставила лицо прямо под яркий свет софита. Было странно и неожиданно, а она распахнутыми серыми глазами смотрела на лампочку и не моргала. Оказалось, что она – слепая, но не с рождения, а из-за перенесённого стресса. Так она надеялась вернуть себе зрение... Пластика её тела была удивительная - как бы она ни села или встала, всегда было ощущение «текучести», особой гармонии и сбалансированности в движениях. Множество этюдов той поры я храню до сих пор.

Надо заметить, что постановки всегда очень основательно продумывались Андреем Ильичом: всё согласовано по цветовым пятнам, и, особенно, по тону. Перед «тоном» Курнаков преклонялся, считал его основой крепкого мастерства. «Провалы» и «срывы» по цвету мог «простить», по тону – никогда. Очень серьёзно вычитывал за нарушение тоновых отношений в этюде. При этом, был скуп на слова и объяснял немного. Иногда делались замечания, в основном касающиеся, передачи «правды» от натуры: «Не придумывай! В натуре уже есть всё, сумей передать это правдиво». Он всегда отвечал тем, кто, в прочем справедливо, критиковал минимальное количество лекций на худграфе, что в течение одного практического занятия читает сотню маленьких лекций, адресованных к конкретному студенту, объясняя пути решения индивидуальной проблемы. Зайдя в аудиторию, где мы все уже трудились в поте лица, становился рядом, долго и внимательно смотрел на работу, думал. Потом, если студент разрешал ему вмешаться, безжалостно счищал все «муки и радости» мастихином на палитру и переписывал, по существу, сначала. Процесс обучения для него, главным образом, сводился к наглядной демонстрации «что» и «как» надо делать. Это были мастер-классы, рассчитанные на понимание как технологии, так и решения «большой формы». Смельчакам, которые потом «вносили улучшения» в этюд, он больше не поправлял. Но, собственно, таких были единицы – слишком велик был его авторитет. Проработав четверть века преподавателем, я понимаю его возмущение. Но молодость безрассудна и самонадеянна…

Курсовые занятия пролетели довольно быстро. Близилось время последнего пленэра. В конце четвёртого курса, перед практикой и уходом на каникулы, следовало определиться с темой будущей дипломной работы. Мне хотелось заняться портретом. Психология человека всегда интересовала меня. Да и пристрастия тех лет – Валентин Александрович Серов, Константин Алексеевич Коровин, Диего Веласкес, Ре́мбрандт Ха́рменс ван Рейн – портретное творчество этих величайших художников производило на меня очень сильное впечатление. Хотелось сделать серию портретов современников, уважаемых мной. Но у Андрея Ильича были другие мысли на мой счёт. Он часто называл меня «композитором» и видел мой диплом продолжением серии тематических картин, уже ранее выполненных под его руководством, отражающих страницы жизни кого-либо из орловских писателей. Год выпуска нашего курса совпал с празднованием 125-летия со дня рождения Леонида Николаевича Андреева – самого красивого из писателей-земляков, замечательного художника и выдающегося фотографа. И вот этим-то персонажем и посоветовал мне заинтересоваться будущий руководитель. А именно моментом восхождения Андреева на литературный Олимп с лёгкой руки Максима Горького.

Не могу сказать, что творчество Леонида Николаевича находило живой отклик в моей тогдашней жизни. Интересен он, безусловно, был демонизмом и страстями мятущейся души. Но, чтобы быть глубоко погружённой в его творчество, такого не наблюдалось. Тем не менее, перечить Андрею Ильичу я не стала, а тот факт, что из 70-ти выпускников 1996 года в качестве дипломницы он выбрал меня – было честью и накладывало серьёзные обязательства. Работа закипела. Каждую неделю в условленный час, начиная с октября месяца, я отчитывалась перед руководителем, приносила свои этюды, наброски, зарисовки, раскрывающие, на мой взгляд, решение темы. Я погрузилась в андреевкие тексты, стала изучать его биографию. Передо мной представал молодой, амбициозный человек, рано покоривший столицу. Им восхищались, обожали, влюблялись, мечтали увидеть, послушать его выступления. В великом произведении Алексея Максимовича Горького «Жизнь Клима Самгина» об этом тоже есть несколько строк. Написаны уже в том момент, когда у Горького шёл процесс переоценки многого, в том числе и его взаимоотношений с Андреевым. Не секрет, что Горький, любя друга всей душой и желая ему добра, советовал закрыть его на ключ в комнате на несколько суток, привязать к стулу-столу и заставить писал. Ибо написание текстов – это знает каждый пишущий – дело, требующее сосредоточения и дисциплины, а Андреев растрачивал свою музу, по большей части, в публичных искромётных выступлениях.

Дружба Андреева и Горького должны были стать основой для сюжета будущего эскиза. А для развития темы были необходимы дополнительные материалы. Необходимо было изучить костюмы той поры и особенности ношения этих одежд героями. Я пересмотрела массу фотографий, на которых так или иначе фигурировали мои персонажи, изучила огромный иконографический материал. И, безусловно, нужна была реальная площадка, где они встречались и делились своими творческими планами. Андрей Ильич отправил меня в Москву, рисовать с натуры интерьеры дома Горького. Но вот вопрос – какого дома? Ведь интерьеров съёмных квартир и комнат, в которых могли встречаться молодые литераторы, к настоящему моменту не сохранились. Руководитель настаивал на последнем пристанище Алексея Максимовича - шехтелевском особняке – музее Максима Горького в Москве. И я поехала туда на зимних каникулах.

Смотрители любезно разрешили мне делать зарисовки с интерьеров, когда я объяснила цель своего визита. Музей был пуст. Прекрасные модерновые комнаты, великолепные уникальные рамы окон, а за ними - зимние деревья, все в крупном инее, а сквозь ветви мягко светит солнце. В этом особняке, когда-то построенном специально для знаменитого русского предпринимателя и мецената Степана Павловича Рябушинского, прошли последние годы жизни Горького. Я зарисовывала интерьер гостиной с великолепным окном в стиле «Модерн», напольные часы, предметы быта той изысканной поры и уже представляла себе героев в этой среде. Хотя, надо заметить, что изначально мне хотелось показать Андреева с Горьким совсем не в таких великолепных апартаментах. Историческая правда временного промежутка их интенсивного общения свидетельствует о том, что оно проходило в более скромных интерьерах. Но, с руководителем не поспоришь.

В тот же день я отправилась и в музей Федора Ивановича Шаляпина - третьего героя эскиза. На полосатых шпалерах – великолепный портрет хозяина дома кисти Константина Алексеевича Коровина. В старинных рамах фото прекрасной Иолы Торнаги – первой жены Шаляпина. Совсем юной - в год, когда они познакомились и позже, когда она - достойная супруга, мать семейства, окружённая пятью детьми… Сколько же пришлось на её долю страданий из-за этой большой русской любви! Он уехал заграницу с новой женой, она осталась в уже советской России. В память врезалось узенькое пространство под лестницей. Там, она с дочерью, сознательно решившей остаться с матерью в России, жили после «уплотнения». Хозяйки дома …

И, конечно, ради окончательного погружения в среду, я побывала в Третьяковской галерее. Большим везением считаю то обстоятельство, что именно в ту зиму моего пятого курса её наконец открыли для посетителей спустя долгих 9 лет капитальной реконструкции. Я быстро сориентировалась в залах, как будто бывала там неоднократно. В памяти всплывали конспекты лекций, биографии художников, изложенные в великой «Истории русского искусства» - труде Игоря Эммануиловича Грабаря и группы его коллег. Блуждая между картин, я ощущала гордость и необычайный прилив сил – сколько всего необходимо ещё понять, как многому надо научиться!

Созвездие имён, составивших славу России, представлено в Третьяковской галерее. Их всех не перечесть: Владимир Лукич Боровиковский, Иван Иванович Шишкин, Василий Григорьевич Перов, Алексей Кондратьевич Саврасов, Александр Андреевич Иванов. Залы, залы, залы… Наконец! Серовский зал. К этому моменту мной уже была сделана копия с факсимильного рисунка портрета Андреева, работы Серова. Этот лист дал мне Андрей Ильич для осознания характера писателя. Что говорить, гений Серова-портретиста способен передать глубину психологического строя человека, особенно, если тот был ему симпатичен. На последней, юбилейной выставке работ Мастера, приуроченной к 150-летию со дня рождения, это отчётливо бросалось в глаза. Весь верхний этаж был посвящён портретам, и, несмотря на виртуозность кисти во всех изображениях, вы легко могли «прочесть» отношение Валентина Александровича к портретируемому.

Та первая «встреча» с Серовым в далёком 1995 году открыла для меня многое в премудростях масляной живописи. Будто пелена спала. Как оставлять незаписанным холст, используя тон его фактуры, вплетая в ткань изображения, где стоит делать акценты и применять корпусное письмо, а где можно ограничиться жидким подмалёвком. И это всё в одном изображении!

Окрылённая новым знанием, я, вернувшись в Орёл, принялась за написание этюдов иначе, но, уже по-другому. Кроме того, я делала бесконечное количество композиционных поисковых эскизов для будущей картины на материале натурных зарисовок и этюдов из шехтелевского особняка. Также еженедельно приносила свою работу на консультацию руководителю. Он предложил мне вырезать героев из бумаги и двигать их по полю предварительно нарисованной площадки, чтобы найти наиболее композиционно оправданное положение их в пространстве. Выполнялись поиски колорита эскиза, пробовались разные состояния времен года за окном – от этого зависело, каким будет свет на будущем холсте. Материала собралось много, но Андрей Ильич настойчиво требовал ещё новых решений темы.

Последний семестр пролетел незаметно. Вот уже миновали государственные экзамены по истории искусства и педагогике с методиками обучения черчению и изобразительному искусству. Факультет иностранных языков, в те времена, отдавал студентам худграфа свои аудитории под дипломные проекты. Это были замечательные помещения: под самым небом, на четвёртом этаже главного корпуса, с большими окнами. К их минусам относилась очень малая площадь – шесть стандартных столов – вот предел вместимости оборудования. Но, собственно, эти комнатушки предназначались именно для аудирования – работы в малой группе. Такое помещение идеально подходило для небольших графических или живописных работ – до формата А2. Но мой диплом был задуман в размер 1.20 на 1.30! Для того, чтобы увидеть работу полностью, я, минуя коридор, открывала аудиторию напротив и, только раскрыв все двери, могла оценить результаты своего труда. В настоящее время орловский худграф располагает корпусом, где у каждого (!) дипломника есть своя мастерская в разы бо́льшая по размеру. Но мы были рады и этому – своя персональная мастерская! Целый месяц можно было с утра до ночи писать этюды, работать над подготовительным картоном, творить, не отвлекаясь ни на что другое.

Приходила я в мастерскую ни свет, ни заря. Уходила затемно. В мастерскую заглядывали друзья, до глубокой ночи работали, делились страхами и надеждами, чувствовали, что заканчивается лучшее время – студенчество. Андрей Ильич заходил ежедневно, учил натягивать ткань на метровый лист двп, проверял «домашнее» задание, давал новое. Восхитила меня его способность ногтями (!) больших пальцев резать ватмановские листы. К краскам он допустил меня лишь за неделю до защиты. Зато как быстро и энергично я перенесла замысел на картинную плоскость! В последнюю ночь перед защитой я по памяти написала портреты Андреева и Горького на небольшой квадратной картонке, кстати сказать, подаренной мне Курнаковым. До сих пор считаю, что это был лучший этюд из подготовительного материала. Именно им и картоном я гордилась больше, чем самим эскизом. Этот этюд отдан в дар Дому-музею Л.Н.Андреева.

Спустя четверть века после защиты, передо мной - пояснительная записка к дипломной работе «Леонид Андреев и Фёдор Шаляпин в гостях у Максима Горького». В записку вложена чёрно-белая фотография окончательного эскиза, рецензия, данная на работу Татьяной Ивановной Мазуркевич – замечательным искусствоведом и удивительно тонким человеком, в настоящее время старшим научным сотрудником Музея изобразительных искусств и характеристика Ольги Валентиновна Вологиной – в те времена заведующей Домом-музеем Андреева, человеком, влюблённым в творчество Андреева, посвятившей ему всю свою жизнь. Сейчас, оглядываясь назад, уже с позиций художника-педагога, я понимаю, насколько мне повезло в жизни. Та защита с похвалой ГАК и красный диплом стали основанием для рекомендации меня в очную целевую аспирантуру, открыла дорогу в искусство и науку. Я благодарна судьбе за то, что на моём пути встречались люди, увлечённые своим делом, настоящие профессионалы. Андрей Ильич Курнаков занимает в их ряду достойное место.

Заведующая кафедрой рисунка ОГУ имени И.С.Тургенева,

кандидат педагогических наук, доцент,

член Ассоциации искусствоведов

Юлия Михайловна Тютюнова

 

Курнаков_ОМИИ.jpg7 февраля 2010 года ушел из жизни Народный художник СССР, действительный член Российской академии художеств, лауреат Государственной премии РСФСР им. И.Е. Репина, лауреат премии Союза художников России им. И.И. Шишкина, кавалер орденов «За заслуги перед Отечеством» IV степени и «Знак Почёта», профессор А.И. Курнаков. Значение этого человека в культурной и общественной жизни города и области, трудно переоценить. Он был непререкаемым авторитетом, камертоном. Его безупречный вкус, воспитанный такими учителями как Н.Н. Моревский и В.П. Третьяков, помогал всегда и безошибочно отличать «халтуру» от произведения искусства. Андрей Ильич, мальчишка, выросший на рабочей окраине, воспитал и «образовал» себя сам. В конце жизни мы видим не просто мэтра, перед нами философ, глубоко и серьезно размышляющий о месте художника в современном мире, о значении художественного и эстетического образования молодежи. Прошло 11 лет, как его не стало, а пустота, образовавшаяся в результате, до сих пор ощущается. Вечная Вам память, Андрей Ильич!

В этот день музей – мастерская А.И. Курнакова традиционно собирал в своих стенах всех, кто помнил и любил Мастера. Вели беседы, рассказывали какие-то случаи из жизни… Но сегодня сбор отменяется. Пандемия диктует свои правила. И мы попросили друзей Андрея Ильича написать нам. Эти строки мы и выкладываем сегодня на своей страничке. Мы не ставим под ними точку. Будем рады получить Ваши воспоминания и обязательно опубликуем их.

Хворостов_ОМИИ_1.jpgА. С. Хворостов. Заслуженный деятель искусств РСФСР. Профессор.

"Андрей Ильич Курнаков для меня, как и для многих других художников Орловщины, значил очень много. Не секрет, что каждый художник считает себя, чуть ли не гением. Иначе ему в искусстве делать нечего. Но Андрей Ильич не давал нам, его окружавшим, в этом обманываться. Он всех ставил на соответствующие им места, невзирая на лица. Поэтому не всё и не всегда было гладко в наших отношениях.

Андрей Ильич был крутым человеком. Да и Ваш покорный слуга – не подарок. Ведь мы оба по гороскопу - «Драконы». Только с разницей в двадцать четыре года. Поэтому искры высекались неоднократно. Но нам хватало здравого смысла, чтобы восстанавливать нормальные отношения, которые длились, порой, многие годы, до следующего скрещивания шпаг".

Патокина Яна Владиславовна. Живописец, дипломница А.И Курнакова. Последний выпуск.

"Мне повезло, что в моей жизни встретился Андрей Ильич Курнаков – выдающийся, талантливый художник и замечательный педагог, который привил мне любовь к творческому труду и сыграл важную роль в моем профессиональном росте…"

Каплина Дарья Игоревна. Научный сотрудник мемориальной мастерской А.И. Курнакова с 2013 по 2017 г.

"У меня была прекрасная возможность несколько лет работать в музее-мастерской А. И. Курнакова, принимать участие в подготовке к его открытию. Теперь эти воспоминания согревают душу. Особое внимание в подготовке экспонатов уделялось картинам художника. Работы вынимались из рамы и стекла, и можно было проследить вплотную каждое движение мазка, ощущать запах творения мастера.

А. И. Курнаков в истории искусства больше известен как мастер портрета. Но здесь, мне хотелось бы уделить внимание пейзажному наследию художника, отдельно некоторым его полотнам. Именно в пейзажах, на мой взгляд, передается то ценное духовное состояние, переживание, настроение мастера и вместе с этим любовь к Родине, Орловщине, человеку. Андрей Ильич всегда был приверженцем русского реалистического искусства, которое было открыто ещё Саврасовым в простых, неприглядных на первый взгляд, мотивах природы, но возвеличенных на полотнах художника. А. И. Курнаков в живописи нашел свой выразительный пластический язык, присущий только ему. Как вспоминают его ученики, он любил писать шерохом, пастозно. Такую возможность давали темперные краски. В этой живописной технике художник работал, начиная с 70-х годов и предпочитал её до конца своего творческого пути.

В пейзажах мастера прослеживается влияние великих русских художников, таких как: Валентин Серов, Константин Коровин, Исаак Левитан. Здесь хочется остановиться на одной из работ Андрея Ильича, из серии, выполненной во время путешествия художника по Западной Европе.

«Орлеанский собор ночью», 1974. «Ни в одном городе нет такой бездны кафе, и нигде художник не имеет перед глазами этой вечной борьбы искусственного света с небом, этих тонких, изумительно красивых желтоватых и голубоватых тонов, которые он наблюдает здесь». Эти слова о Париже сказаны русским художником, ярким представителем импрессионизма в русской живописи К. А. Коровиным в начале XX века, когда он писал знаменитые парижские бульвары. В живописной импрессионистической манере Андрей Ильич выполнил этюд «Орлеанский собор ночью». Глядя на него, вспоминается романтическая серия «парижских огней» ночных пейзажей Парижа Константина Коровина.

Мир природы, созданный художником через лиловые, ультрамариновые оттенки цветов раскрываются в пейзажной живописи А. И. Курнакова позднего периода. Как говорил А. И. Курнаков: «Обитель человеческая - это природа». Очень точно, исканиям живописца в области пейзажа соответствуют слова, некогда сказанные М. М. Пришвиным: «Пишу о природе, сам же только о людях и думаю. Реализм, которым занимаюсь я, есть видение души человека в образах природы». Андрей Ильич смог обогатить образ природы мыслями и чувствами человека. И это наполнило произведения художника глубоким лиризмом и поэзией.

В пейзаже «И снова май», 1977, передается сложное человеческое чувство, одновременно, и радости и боли.

На первый взгляд, в светлой, радостной картине, где природа пробуждается, дышит весенним майским ветром, словно оживая на холсте, тема войны и здесь оставила свой след под кистью художника. Изображенная часть ограды, в нижнем правом углу картины, как осколок прошлого, не дает забыть о тех людях, которые отдали свою жизнь за спасение России. На мой взгляд, это полотно является олицетворением долгожданного майского праздника Дня Победы.

И ещё один пейзаж А. И. Курнакова, пожалуй самый любимый, для меня - «Тишина. Река Цон», 2004.

Тени сизые сместились,

Цвет поблекнул, звук уснул —

Жизнь, движенье разрешились

В сумрак зыбкий, в дальний гул...

Мотылька полет незримый

Слышен в воздухе ночном...

Час тоски невыразимой!..

Всё во мне, и я во всем!..

Это полотно относится к серии сумеречных пейзажей художника. К мотиву сумерек Андрей Ильич прибегает уже в зрелые свои годы, начиная с середины 90-х. В таких пейзажах художник смог придать создаваемым образам возвышенно – таинственный характер. Картина «Тишина. Река Цон», 2004. Есть в ней что-то «по - левитановски» трогательное, музыкальное. Похожий мотив писал в свое время великий русский художник, поэт природы И. И. Левитан. Особенно здесь вспоминается его полотно «Тишина», 1898, ГРМ, Санкт – Петербург, которое схоже не только по названию картины, но и по композиционному и колористическому решению и настроению в целом.

Прошло несколько лет, как я не работаю в музее, нас разделяют тысячи километров, но эти пейзажи стоят перед глазами, как будто встречалась с ними вчера..."

Мысливченко Сергей. Студент А.И. Курнакова.

"Напишу, вам о своём дипломе! Его я решил посвятить А.И. Курнакову, замечательному художнику и своему учителю! Решил показать Андрея Ильича в момент размышления над картиной, он как бы подводит итог своей жизни! Для работы над дипломом, использовал этюды с натуры, в мастерской и фотографии!

..... работал над копией работы А.И. Курнакова "Портрет врача Атабегова». Мы были на 3 курсе, Андрей Ильич сам нас привёл в галерею, всё нам показал и рассказал! Мне понравился этот портрет! Андрей Ильич меня отговаривал, что очень сложный, скопируй фрагмент! Но я настоял на своём, и работал над копией с огромным удовольствием!

Ещё мне запомнилось высказывание Андрея Ильича, что главное в жизни это время, его не вернуть! Вспомнил, как Андрей Ильич подвозил нас, студентов, на своей Волге! Ему было тогда около 90 лет или даже больше!"

Иванов Игорь Васильевич. Выпускник художественно-графического факультета.

" Андрей Ильич преподавал у нас... Вел живопись на 4 и 5 курсе. У меня на младших курсах неплохо шла акварель, а вот с маслом что-то не заладилось...Ну, и когда пришел Курнаков, и мы, наблюдая его мастер класс, потихонечку приблизились и к масляной живописи. Ну и понемножку пошло... Диплом делал у Былинко Людмилы Николаевны, но Андрей Ильич постоянно курировал. Так что он тоже был негласным руководителем диплома...

Потом где то с 1986 года я работал на художественно-графическом факультете в методическом фонде под непосредственным руководством Курнакова... общались, занимались какими-то общими работами и в «методфонде», и в мастерской Андрея Ильича...

В 1988 году ездили с ним на Всесоюзную конференцию художественно-графических факультетов страны в город Карачаевск. В дальнейшем я Курнакова много фотографировал, снимал на видео... Большинство моих фотографий у вас есть... Но вот отчет по Карачаевску для вас будет премьерой…".

 

 

Травинская_ОМИИ.jpg2 февраля 1936 года в городе Дебальцево Донецкой области Украинской ССР родилась Жанна Анатольевна Травинская, заслуженный работник культуры Российской Федерации, художник-керамист и график.

Поздравляем с 85-летием со Дня рождения заслуженного работника культуры Российской Федерации, замечательного орловского художника-керамиста, большого друга нашего музея, экспонента многих выставок, жертвователя в наши фонды и участника большого числа совместных мероприятий, — Жанну Анатольевну Травинскую! Желаем крепкого здоровья, бодрости, энергии, оптимизма, реализации новых творческих замыслов и совместных проектов!

…на тысячу верст кругом Россия — родной край….  Строки нашего земляка Ивана Сергеевича Тургенева.

В Орловском музее изобразительных искусств представлены живописные полотна Василия Кураксы и Натальи Антохиной-Куракса в рамках работы выставки «Против течения». Художники в своих произведениях кистью воспевают родной край!

Выставку вы можете посетить с 29 января по 28 февраля 2021 года.

Стоимость билетов: 75 руб. - взрослый билет, 45 руб. - пенсионный/студенческий билет, 30 руб. - детский билет.

Время работы: с 10.00 до 17.00.

Выходной день: понедельник.

Адрес: г. Орел, ул. Октябрьская, 29.

Тел.: 76-05-86, 76-27-41.

Оркетр рус.нар.инстр. Новосиб.ТиР, худ.рук. В. Гусев, сол. А. Крупин, баян - Концерт для баяна с оркестром, муз. Ю. Шишаков 

Монтаж: Кореневская В.Ю.

Топоров_Николаев.jpg28 января исполняется 185 лет со дня рождения Антона Николаевича Николаева (1836-1904) — жертвователя и родоначальника первой общедоступной музейной художественной коллекции в Орловском крае, известного в прошлом лирического тенора.

Орловский музей изобразительных искусств.
Торопов Фома Гаврилович (1820 или 1821-1898).
Портрет оперного певца
Антона Николаевича Николаева (1836-1904). 1879. 
Фрагмент. Холст, масло.

Родителями будущего оперного певца были Николай Иванович Вощинин (1795/96-1860), помещик Карачевского уезда Орловской губернии (ныне территория Брянской области), происходивший из старинного дворянского рода, и его дворовая, Зиновия Петровна Цыганкова. Впоследствии они узаконили свои супружеские отношения. Фамилия незаконнорожденного Антона Николаевича Николаева происходила от имени его отца.

По окончании юридического факультета Санкт-Петербургского университета Антон Николаевич получил прекрасное музыкальное образование в Италии, где дебютировал в 1861 году в опере Г. Доницетти «Фаворитка» на сцене прославленного миланского театра Ла Скала.

В 1866 году он вернулся в Россию и выступал в Москве и Петербурге на сценах Мариинского и Большого Императорских театров. Совершал гастрольные поездки, в том числе побывал в Киеве, Одессе и Лондоне. Оставив по состоянию здоровья оперу, успешно выступал с концертами. Преподавал пение в Москве, в Музыкально-драматическом училище филармонического общества, а затем в Киеве и Одессе. Его голос отличался мягким баритональным тембром, а манера исполнения — естественностью, легкостью и задушевностью.

Антон Николаевич был не только талантливым вокальным исполнителем, но также композитором и поэтом. Среди лучших его оперных партий: Фауст («Фауст»), Ромео («Ромео и Джульетта»), Альфред («Травиата»), Герцог («Риголетто»). А среди романсов — произведения М.И. Глинки, А.С. Даргомыжского, А.П. Бородина, М.А. Балакирева, Н.А. Римского-Корсакова, П.И. Чайковского (посвятившего ему романс «Нет, никогда не назову»). Он сочинил романсы на слова А.А. Дельвига, Н.А. Некрасова, а также свои собственные.

Творческая и преподавательская деятельность Антона Николаевича способствовал развитию отечественной музыкальной культуры. Благотворный результат принес и его интерес к изобразительному искусству. Он сделал несколько значительных пожертвований в Орловский губернский музей, включавших произведения живописи, гравюры, пластики и декоративного искусства. В их числе находился и выполненный в 1893 году в Одессе художником П.А. Нилусом живописный портрет Антона Николаевича Николаева. Ныне он представлен в постоянной экспозиции Орловского музея изобразительных искусств.

В том же зале музея находится интересный исторический интерьер «Скульптурный зал Эрмитажа», созданный в 1854 году братом Антона Николаевича, — Иваном Николаевичем Николаевым (Цыганковым) (1829-1906), также родившимся у помещика Вощинина вне брака. Он имел художественный дар, учился в Академии художеств в Санкт-Петербурге, писал пейзажи и интерьеры.

А в одном из соседних залов можно увидеть и портрет самого карачевского помещика Николая Ивановича Вощинина кисти П.С. Тюрина. Он был выполнен в 1860 году в Крыму, где Николаевы имели участок земли, и где хворающий Тюрин проводил лето у знакомого ему еще с петербургской академической скамьи приятеля-художника.

Две последние картины были подарены в 1988 году московской пианисткой Татьяной Николаевной Коломниной, урожденной Николаевой, внучатой племянницей братьев Николаевых: певца Антона Николаевича и художника Ивана Николаевича. Её отец, Николай Дмитриевич Николаев (1870-1933), архитектор, сын третьего внебрачного ребенка Вощинина, — Дмитрия Николаевича Николаева. Благодаря тому, что Татьяна Николаевна вывезла из полностью разрушенного фашистами во время Великой Отечественной войны Карачева фамильные реликвии, они уцелели и были переданы ею в орловские музеи.

Орловскому музею изобразительных искусств Татьяна Николаевна Коломнина передала несколько произведений Ивана Николаевича и Николая Дмитриевича Николаевых, и других отечественных и зарубежных мастеров живописи, графики и декоративного искусства, продолжив благородную традицию, начатую Антоном Николаевичем Николаевым.

 

#orelmuseumizo
Валаам: 200 лет в русской живописи | Русский музей
Фильм, выпущенный Русским музеем к выставке 15 ноября 2019—15 января 2020 года.
В фильме можно увидеть авторов и произведения, представленные галереей «Золотой плёс» г. Москва на выставке “Живописный Валаам” в Орловском музее изобразительных искусств.
24.01.2021 г. -последний день работы выставки.
Стоимость: 150 руб. - взрослый билет, 50 руб. - льготный билет.

 

Татьяна Анатольевна Тимашева старший научный сотрудник куратор фондовой выставки БУКОО "Орловский музей изобразительных искусств" рассказывает сказку о "Девочке-Луне" и о произведении Заслуженного художника РСФСР Дмитрия Брюханова (1915-1992).

Сьёмка, монтаж В.Ю. Кореневская